«Известия в Украине»
31 января директор Центра Томалогии Вадим Арш принял участие в круглом столе, организованного газетой «Известия в Украине» к Всемирному дню борьбы с раком на тему «Почему украинцы стали больше болеть раком?»
В мероприятии также принимали участие: главный онколог Киева Дмитрий Осинский, ведущий врач клиники ЛIСОД израильский онколог Игорь Реут, представитель Научного центра радиационной медицины НАМН Украины Владимир Бебешко.
Почему растет заболеваемость раком в нашей стране? Врачи, ученые, журналисты, чиновники и все, кто неравнодушен, – можем ли мы остановить и повернуть вспять процесс? Как повлиять на ситуацию? На эти и другие вопросы журналистов отвечали участники круглого стола.
ЧТОБЫ ВЫЛЕЧИТЬ РАК, К ВРАЧУ НУЖНО ОБРАЩАТЬСЯ ВОВРЕМЯ
Дмитрий Осинский, главный онколог Киева:
— Этот день начали отмечать с 2006 года. Это была инициатива Международного союза по борьбе с онкологическими заболеваниями, которую поддержали большинство стран. В этот день ежегодно собираются не только онкологи, но и пациенты, их родственники, общественные организации, просто неравнодушные люди, чтобы обсудить, как консолидировать наши силы в борьбе с недугом. Нужно помнить, что главное в борьбе с раком — профилактика, которая поможет диагностировать болезнь на ранних стадиях, а значит, вылечить человека. В Украине в 2010 году официально было зарегистрировано более 980 тысяч больных раком. За 2011 год еще нет точных данных. Могу сказать по Киеву. В прошлом году в столице зарегистрировано 68 тысяч онкобольных. В Украине, по данным Национального канцер-реестра, на учете находится более 980 тыс. больных. Ежегодно регистрируется более 160 тыс. новых случаев, что составляет 350 на 100 тыс. населения. В структуре заболеваемости среди мужчин первые позиции остаются за раком кожи, предстательной железы, легких, мочевого пузыря и ободочной кишки. Среди женского населения больше всего болеют раком молочной железы, кожи, тела и шейки матки, ободочной кишки. Среди причин смерти от злокачественных новообразований на первых местах рак легких, рак молочной железы, рак ободочной и прямой кишки, рак желудка.
В Киеве в 2011 году на учете находилось 68 035 больных, что на 2825 больше, чем в 2010 году. В течение года зарегистрировано 10 017 новых случаев (357,9 на 100 тыс. населения), прирост составил 6,4% по сравнению с 2010 годом. Ведущим в структуре заболеваемости остаются рак кожи, молочной и предстательной железы, прямой и ободочной кишки, желудка. Основные нозологические формы рака, которые встречаются в Киеве, — это рак молочной железы и шейки матки, желудка, легких, ободочной кишки, предстательной железы у мужчин, рак кожи. Такая же приблизительно картина по всей стране.
Игорь Реут, врач клиники ЛИСОД, Израиль:
— В последнее время наблюдается тенденция — особенно в Украине и странах СНГ — роста количества раковых заболеваний. Тем не менее это не должно нас пугать. Это говорит в том числе и о том, что мы стали больше выявлять подобных заболеваний, которые раньше просто не диагностировались. А поскольку стали больше выявлять больных, значит, стали их вовремя лечить.
Для чего мы проводим такие встречи, для чего онкологи инициировали Всемирный день борьбы против рака? Чтобы информировать как можно больше граждан о том, как правильно себя вести, если у человека обнаружен этот недуг. Все знают, что самая большая смертность во всех странах мира, включая Украину, приходится на кардиологических больных. А на втором месте — онкологические заболевания. Тем не менее если человеку врач говорит, что у него больное сердце и его нужно лечить, то он в панику не впадает, спокойно ходит к врачу, нормально лечится. А большинство пациентов, у которых впервые выявляют рак или у них просто есть подозрения на рак, боятся приходить к врачу, впадают в депрессию, чем сами себе вредят. Поэтому в такой день мы хотим еще раз напомнить всем, что от любого рака, который диагностируется на ранней стадии, несмотря на его локализацию, можно человека вылечить. Даже многие виды метастатических заболеваний при современном уровне развития медицины, химиотерапии, лучевой терапии, хирургии также возможно продление жизни на годы с нормальным качеством жизни и даже выздоровление. Сейчас появилось очень много направлений в химиотерапии, например, таргетная терапия — это те препараты химиотерапии, которые действуют не на весь организм, а непосредственно на раковую клетку, давая минимум осложнений и побочных эффектов. Поэтому любой человек не должен бояться этой болезни. Рак нужно лечить, как простуду.
Наша клиника ЛИСОД позиционируется как израильская, потому что у нас все решают врачи, которые получали степень онкологов и достаточно большой опыт работы в Израиле. Мы отличаемся от украинских больниц тем, что у нас больного ведет один врач — клинический онколог, как принято за рубежом. К примеру, ко мне приходит пациент, я его обследую, если необходимо, мы вместе с хирургом решаем, какую операцию ему сделать. Потом, если необходимо, я его направляю на лучевую или химиотерапию. У нас нет такого, как во многих больницах стран СНГ, когда пациента лечат разные врачи. Хирург-онколог оперирует, химиотерапевт проводит химиотерапию, дальше за пациента берется кардиолог. Они вроде бы все знают пациента, но если можно так выразиться, по частям. Проще говоря, клинический онколог — как начальник штаба — сам не воюет, но дает стратегические задания и контролирует все этапы лечения. У нас методы лечения такие же, как за границей. Человек у нас получит те же рекомендации и такой же курс лечения, как во Франции, США и любых других развитых странах мира.
Владимир Бебешко, член-корреспондент АМНУ Украины, доктор медицинских наук, профессор, представитель Научного центра радиационной медицины НАМН Украины:
— Я с 2000 по 2011 год возглавлял Научный центр радиационной медицины. До этого был директором Института клинической радиологии этого же центра, а сейчас работаю советником генерального директора и заведую отделом гематологии и трансплантологии. Я могу сказать, что онкозаболевания не возникают по причине какого-то одного фактора, в том числе и радиационного из-за аварии на ЧАЭС. Конечно, облучение вызывает лейкемии и рак. Но мы стали это понимать не сразу, а после ряда катастроф аналогичных Чернобыльской. Например, после бомбардировки атомной бомбой городов Хиросимы и Нагасаки в 1945 году поначалу люди оставались жить в городах, поскольку не было такого понятия, как радиационное загрязнение территории, лучевая болезнь. Но там в последующие 20 лет реализовались острые и хронические миелолейкозы. К этим знаниям пришли на практике. Еще один пример — резкий рост заболеваемости лейкемиями после сброса жидких радиоактивных отходов в реку Теча на Урале. Был опыт влияния радиации на организм человека в США, Великобритании. Так со временем человечество поняло, что такое радиация. К примеру, рентген поначалу никто не воспринимал как что-то опасное. И только после частого и бездумного использования рентгеновских лучей в повседневной жизни люди поняли, что излучение провоцирует онкозаболевания. С 1916 году люди стали использовать рентген только в случае медицинской необходимости.
Чернобыльская катастрофа — это масштабная катастрофа, которая повлияла на состояние здоровья 10—12 миллионов человек в бывшем СССР. В Украине пострадало около трех миллионов, многие из них живы и состоят на постоянном контроле.
Но мы должны понимать, что радиация не страшна до тех пор, пока не превышены дозы облучения. Доза выше 1 зиверта приводит к появлению острой лучевой болезни. А ее последствиями могут быть онкологические болезни. Мы совместно с Национальным институтом рака США провели исследование, в ходе которого обнаружили интересный феномен. Ранее считалось, что хроническая лимфоцитарная лейкемия не является радиационно индуцированной, но сейчас уже доказано, что эта болезнь проявляется у людей, причастных к ликвидации Чернобыльской аварии, которые получили облучение около 100 миллизивертов.
После аварии на Чернобыльской АЭС катастрофически выросло количество опухолей щитовидной железы. Сначала у детей, затем в участников ликвидации последствий Чернобыльской аварии, которые получили более 1 Грея на щитовидную железу. Затем рак щитовидной железы начал проявляться у жителей загрязненных территорий. С 1986 года по 2008 год 6488 детей-подростков заболели раком щитовидной железы. Слава Богу, невзирая на то, что кроветворная ткань детей более чувствительна к радиации, существенного повышения заболеваемости раком у детей сейчас нет. Также был зафиксирован рост рака молочной железы у женщин-участниц ликвидации аварии. А их 12,5 тысяч. И уровень этой патологии в 1,6 раза превысил показатели в женской популяции.
Тем не менее хочу сказать, что рак вызывает не только радиация, но и загрязненная окружающая среда. Яды, гербициды, тяжелые металлы в почве переходят в продукты питания. Так что техногенно загрязненные зоны дают больше онкозаболеваний, чем тот же Иванковский район Житомирской области, где был зафиксирован высокий уровень радиации.
Вадим Арш, директор Центра томалогии:
— Мои коллеги говорили о причинах возникновения недуга, почему растет количество больных. Я же хотел бы обратить внимание на психологический аспект в борьбе с раком. Наш центр работает с родственниками людей, заболевших раком. Это партнерский социальный проект с ЛИСОД. Мы убедились, что оказывать психологическую помощь нужно не только больному, но и его родственникам, которые порой находятся в более удрученном состоянии, нежели заболевший. Мы настраиваем родных пациента на то, что они должны не впадать в панику, а принять факт, мобилизоваться и сделать все необходимое для лечения, что зависит непосредственно от них, тем самым помогая и больному и врачу.
Владимир Бебешко:
— Вопросы контакта больного и его родственников во время лечения и контакта больного с врачом — чрезвычайно важная тема. Роль психологов в этой ситуации трудно переоценить. Они умеют правильно донести информацию родственникам больного. За свои 52 года работы в гематологии я видел, как менялся принцип подачи информации: от сокрытия диагноза от больного до правильного психологического подведения и пациента, и родственников к тому, каким будет лечение и, к сожалению, к вероятности его смерти. Поэтому в штате больниц должны быть специалисты-психологи, но сейчас эта практика не распространена. В итоге лечащий врач не только должен думать, как правильно лечить больного, где добыть деньги на дорогостоящие цитостатики, но и работать психологом и для пациента, и для его родных. А ведь у врача не один больной. Представьте, какая психологическая нагрузка на него сваливается.
ПОСЛЕ 40 ЛЕТ НУЖНО УДЕЛЯТЬ БОЛЬШЕ ВНИМАНИЯ ЗДОРОВЬЮ
Игорь Реут:
Часто можно услышать, что рак помолодел. Все зависит от вида онкозаболевания. К примеру, в более раннем возрасте стали болеть гинекологическими видами рака и раком легких. Хотя до 30 годов XX века раком легких люди практически не болели. А сейчас это заболевание на втором месте в онкологии. К этому приводит курение и загрязненная окружающая среда. Последнее время очень много стали заниматься именно генетикой рака. Пока еще много вопросов в этой теме, но то, что рак — проблема и генетическая, уже сомнений нет.
Владимир Бебешко:
— Генетику в онкогематологии изучают также и в нашем центре. У нас есть несколько молекулярно-генетических лабораторий, которые проводят такие исследования. Хотя они очень дорогостоящие. А когда речь идет об использовании стволовых клеток, стоимость исследования возрастает в два раза и достигает 2,5—3,5 тысяч гривен для одного человека. Но такие исследования помогают нам спрогнозировать осложнения, чувствительность к химиотерапии и даже узнать, на каком сроке возможен срыв ремиссии.
А что касается возраста больных раком, то для каждого рака своя возрастная картина. Приведу такой пример: миелоидными лейкемиями больше всего болеют до четырех и после 50 лет.
Дмитрий Осинский:
— Если говорить о проблемах украинской медицины в области онкологии, скажу, что нам не хватает хорошего, качественного оборудования для диагностики. Потому что материально-техническая база, которая у нас есть на сегодняшний день в некоторых регионах Украины, не позволяет идти в ногу со временем и устарела. Желательно, чтобы по Украине все областные онкологические диспансеры были оборудованы хорошими генетическими, иммуногистохимическими и патоморфологическими лабораториями. Ведь правильно установленный патоморфологический диагноз с иммуногистохимическим исследованием позволяет достаточно точно определить гистологическую форму опухоли и применить наиболее эффективное лечение. Хотелось бы, чтобы у нас больше внимания уделяли и профилактике онкозаболеваний. Ведь, по большому счету, сейчас мало кто раз в год ходит к врачу, чтобы пройти регулярный профилактический осмотр. Советская система профосмотров была очень хорошей методикой выявлений разных недугов на ранних стадиях. Мужчины должны обязательно раз в год посетить уролога и проктолога. Женщины — маммолога, гинеколога. А после 40 лет мы должны еще серьезнее относиться к своему самочувствию. В Киеве достаточно и маммографов, и прекрасно оборудованных гинекологических консультаций. Нужно только иметь желание туда пойти для осмотра.
Причем нужно проходить те исследования, которые себя зарекомендовали на практике. Несколько лет тому назад была реклама методики, позволяющей по капле крови определить рак или склонность к нему. Этот метод разработан в 90-х годах в одной из лабораторий города Киева. Но сейчас об этой методике уже нигде не слышно. Это красноречиво свидетельствует об ее эффективности. На сегодняшний день существует другой широкий спектр анализов, которые могут с большей достоверностью сказать, какая болезнь есть у пациента.
Игорь Реут:
— Согласен с Дмитрием Осинским, что сейчас об этой методике ничего не слышно, значит, такой метод исключен. В израильской больнице, где я работаю, разрабатывается «механический нос». Он по выдоху пациента может выявить ранние проявления рака, пока еще нет никакой клиники. Но это тоже все в стадии глубокой разработки.
Дмитрий Осинский:
— На Западе существуют методики определения циркулирующих опухолевых клеток в крови. Они позволяют определять буквально 7—10 опухолевых клеток в нескольких миллилитрах крови. Есть специальное оборудование, есть обученный персонал, есть определенные результаты. Ученые могут определить наличие или раннего метастазирования, или рецидивирования, то есть прогрессирования заболевания, что позволяет сделать определенный прогноз дальнейшего течения заболевания и коррекцию лечения.
СТОИМОСТЬ ЛЕЧЕНИЯ - САМЫЙ СЛОЖНЫЙ ВОПРОС
Игорь Реут:
— Стоимость лечения всегда зависит от заболевания. Большинство современных препаратов дорогие. Но это те, которые недавно разработаны. К примеру, таргетная терапия, моноклонарные антитела. Для этого существует несколько причин. Во-первых, метод синтеза препаратов достаточно дорог, во-вторых, фармацевтический бизнес — это, прежде всего бизнес, а не благотворительность, и фирмы хотят иметь прибыль. В-третьих, каждая фирма, которая хочет в дальнейшем получать доход, имеет множество высококлассных, высокотехнологичных лабораторий по разработке новых препаратов, что также обходится очень недешево. Все это закладывается в цену препарата. Когда появляется новый препарат, он страшно дорогой. Через 10 лет он резко дешевеет. А почему? Потому что каждая фирма, которая разрабатывает препараты, имеет патент на 10 лет, и никто больше не может делать генерики (непатентованный лекарственный препарат, являющийся воспроизведением оригинального препарата, на действующее вещество которого истек срок патентной защиты).
Дмитрий Осинский:
— Действительно, компании-производителю нужно окупить те клинические исследования, в которые они вкладывают деньги. Это достаточно большие суммы, исчисляются десятками миллионов долларов. Таким образом, в цену препарата включена сумма, которая идет на погашение расходов на клинические исследования. Но у нас существует достаточно большой спектр препаратов, которые являются достаточно качественными и недорогими. При применении их говорить о дорогостоящем лечении не приходится. Они разделены на определенные категории: первой, второй, третьей линии, и уже в зависимости от этого по течению заболевания выбираются препараты из этих определенных групп, с определенной эффективностью и успехом лечения.
Владимир Бебешко:
— Вообще, лечение онкологического больного — это, прежде всего, забота государства, в котором живет этот человек. В первую очередь, государство должно обеспечивать лекарственными средствами медицинские учреждения. Я противник финансового бизнеса на этой беде. Человеку больному лейкемией нужно в месяц тратить на лечение около 35—40 тысяч гривен, чтобы поддерживать хорошие показатели состояния организма. Для этого люди продают все что могут. Но государство устранилось от этой проблемы. Например, хроническая миелолейкемия — одна из тех форм, которая проиндуцирована Чернобыльской аварией. В центр для лечения таких больных получил в этом году 1,5 миллиона гривен. На эти деньги мы можем лечить 6 из 800 больных. Остальные должны искать спонсоров. Они фактически остаются один на один со своей болезнью.
Вадим Арш:
— Трудно не согласится с Владимиром Бебешко. Действительно, лечение стоит очень больших денег. Но здесь возникает вопрос: что мы конкретно в данной ситуации можем сделать? Мы можем сделать все, что зависит от нас. Потому что за каждым больным стоит его семья. Это каждый отдельный случай, это каждая отдельная ситуация, это каждый отдельный диагноз. И поэтому цель — консолидировать больного, родственников и врачей, чтобы они двигались в направлении лечения данного заболевания. Родственники — очень серьезный фактор, они должны быть друзьями и помощниками больного. Вопрос денег очень трудный. Но бывает, что вроде бы денег хватит на лечение, а люди в полнейшей панике, не могут собраться с мыслями. Просто нужно привести в порядок сознание человека, и он должен сделать все, что от него зависит, чтобы потом не мучила совесть. Поверьте, когда человек выкладывается на 100%, он может сделать такое, о чем даже не предполагал.
Игорь Реут:
— В мире есть только два государства, которые на свои плечи возложили лечение онкобольных. Полностью оплачивает лечение Англия и частично Франция. В остальных — лечение идет за счет медицинской страховки. Понятно, что большинство людей на свои средства лечиться не смогут. На государство это тоже невозможно возложить.
Конечно, забота о людях — первейшее задание государства. Тем не менее, например, в Израиле, когда человек работает, независимо от его желания ежемесячно от заработной платы отчисляется 5% в страховые компании. Кто не работает — за него платит национальное страхование. Соответственно, на этих взносах работают четыре большие страховые компании, которые занимаются лечением людей. Поэтому когда человек заболел, он полностью может заниматься своей болезнью, а не думать, где бы ему взять денег на лечение.
Дмитрий Осинский:
— Я согласен, что страховая медицина — это выход из положения для большинства наших пациентов.
Владимир Бебешко:
— Страховая медицина доступна очень богатому обществу. Она может быть там, где есть хорошие заработные платы. К сожалению, в Украине многие люди находятся за чертой бедности. Если у человека пенсия порядка 700—800 грн, а средняя зарплата у нас около 2000 гривен, какой взнос с таких доходов?
НАРОДНЫЕ МЕТОДЫ ЛЕЧЕНИЯ - ВЕРНЫЙ ПУТЬ К ГИБЕЛИ
Дмитрий Осинский:
К сожалению, сейчас очень много объявлений знахарей, бабушек, псевдомедиков, которые берут на себя огромную ответственность вылечить рак. Мы лечим пациентов, у которых есть онкологическое заболевание, а не рак. А они лечат рак, в итоге пациент к нам приходит с почечной или печеночной недостаточностью в крайне тяжелом состоянии. Ведь они дают больному все что угодно: и грибы, и травы, и другие токсичные вещества. К примеру, болиголов, чистотел, которые часто применяют при онкозаболеваниях, — ядовитые растения. Я в своей практике не видел ни одного пациента, которому помогла бы нетрадиционная медицина. Например, больной лечился у одного травника, который жил на моей улице. При этом я никогда его не встречал. Так вот, он лечил травами, которые собирает раз в год в течение недели где-то далеко, в тайге. По крайней мере, такое он рассказывал пациентам. Вы представляете, какое количество травы надо завести из тайги в Украину, чтобы сделать всем по трехлитровой банке лекарства. Почему пациент обращается к знахарю? Потому что идет по пути наименьшего сопротивления, потому что боится химиотерапии, хирургического вмешательства. А знахарь даст таблеточку, травку. Все просто и легко. А в это время упускается то ценное время, когда у пациента еще первая или вторая стадия заболевания, когда его еще можно вылечить. За рубежом тоже существует нетрадиционная медицина, но там немного другие подходы. Параллельно с традиционными методами химиотерапии, лучевой терапии, стандартной операции применяются дополнительные, альтернативные методы лечения определенных видов злокачественных опухолей. Это может быть сбалансированная диета, гипертермическое или криохирургическое воздействие.
НУЖНО ПОМНИТЬ, ЧТО РАК - НЕ ПРИГОВОР
Владимир Бебешко:
— Подводя итоги нашего «круглого стола», хочу отметить: во-первых, с опухолями сегодня можно успешно бороться. У нас есть инструменты, с помощью которых мы можем не только лечить, но и прогнозировать осложнение, срыв ремиссии. Это все продлевает жизнь онкобольному и делает ее полноценной. Во-вторых, сейчас остро стоит вопрос психологической поддержки и больных, и родственников. Психологов не хватает, денег на них в государстве нет. А ведь проблема общения с больным и его родственниками весьма актуальна. Нужно обязательно искать пути для решения этого вопроса. В-третьих, необходима финансовая поддержка больного со стороны государства. В-четвертых, медицина должна быть профилактической. Мы сейчас переходим на семейную медицину, крайне важно, чтобы семейные врачи имели хотя бы базу знаний, помогающих им определить на ранних стадиях болезнь. Более того, они должны интересоваться семейными болезнями, чтобы спрогнозировать возможное возникновение болезни у молодых родственников. Если врач знает, что в роду все женщины умирали от рака к 37 годам, значит, семейный врач уже точно знает, какие проверки должны проходить женщины, дабы упредить фатальное будущее. Причем это касается не только онозаболеваний, но и любых других, которые имеют генетическую основу.
Игорь Реут:
Прежде всего, хочу поблагодарить газету «Известия» за организацию этой встречи. Эти встречи очень нужны и очень важны. Если хотя бы один читатель, поймет, что рак — не приговор, что рак лечится и вовремя пойдет к врачу, а врачи его спасут, значит, мы собрались не зря.
Дмитрий Осинский:
Хочу присоединиться к коллегам и поблагодарить за встречу. Хотелось бы, что б такие встречи проводились не только ко Всемирному дню борьбы против рака. Об этом нужно помнить каждый день. Хочу добавить, что у журналистов есть серьезное оружие в борьбе против рака — это ручка. Мы всегда открыты, что бы вести такие диалоги. Результат этого — публикации в газетах, журналах, выпуск бюллетеней, выступление по телевизору, которые позволяют донести необходимость профилактики и ежегодных обследований. А также мы сможем донести до больных и их родственников, что залог успеха — это коллективные усилия врача, больного и родственников и позитивный настрой.
Вадим Арш:
— Всех благодарю за такой диалог. Журналисты действительно имеют огромные возможности, чтобы донести до людей, что рак — не приговор, а залог успеха в борьбе с ним — максимальные усилия всех, кто задействован в лечении.
Источник: ИЗВЕСТИЯ в Украине
